RSS

Солдат Слова

14:21 30.09.2015

Так иногда именует себя ветеран отечественной печати, журналист-международник, фронтовик, подполковник в отставке Юрий Яснев.

Девушка из города Суйфэньхэ

В дни празднования 70-летия Победы нашего народа в Великой Отечественной войне Юрия Николаевича Яснева приглашали на многие торжественные мероприятия. Одно из них герой нашего рассказа выделяет особо. Как участник боевых действий на Дальнем Востоке против милитаристской Японии в 1945 году, Юрий Николаевич был на встрече Председателя КНР Си Цзиньпина с нашими ветеранами 8 мая 2015 года. На память об этом событии остались у Яснева коллективное фото, медаль «Мир» и подарки. Был в их числе и красочно оформленный альбом, в котором собраны фотографии памятников и захоронений советских воинов, погибших в борьбе за освобождение Китая от японских захватчиков с 1937 по 1945 годы. По поводу одного из снимков у Юрия Николаевича возникли вопросы. Они-то и стали поводом для журналистского расследования «старого газетного волка».

Дело в том, что под фото, запечатлевшим памятник девушке, стояла более чем лаконичная подпись: «Посланнику дружбы и мира». Вот, в принципе, и все. Ни имени, ни фамилии. Зато теперь Юрий Николаевич может рассказать о ней и ее подвиге многое.

...Она родилась от русской матери и китайца-отца и, вероятно, никогда не была в России. Но русский язык был для нее таким же родным, как и китайский. Поэтому, когда советские войска, перейдя границу, 9 августа вошли в город Суйфэньхэ, ее пригласили в качестве переводчика. Галина Дубеева (китайское имя — Гали Чжан) согласилась. Тем более что японский язык ей довольно сносно пришлось изучить за годы оккупации.

А нужда в услугах переводчика у советских военных была острая и неотложная. Дело в том, что в окрестностях города располагался японский укрепрайон. Вооруженные до зубов, хорошо защищенные бетонными сооружениями самураи представляли серьезную угрозу. И потому во избежание жертв советское командование решило обратиться к гарнизону этой, по сути дела, крепости с предложением о капитуляции. Об условиях ее должны были сообщить самураям парламентеры. Группу, в которую включили и Галю, возглавил капитан Степан Захарович Федорченко.

Галя с белым флагом и Федорченко, прикрываемые отрядом из 15 советских солдат, приблизились к позициям противника. Узнав о цели визита, японские офицеры около часа раздумывали, а затем поставили условие: переводчица должна приблизиться к ним одна и зачитать им текст документа об условиях сдачи в плен.

Девушка изменилась в лице. Она слишком хорошо знала нравы оккупантов, чтобы не почувствовать угрозы. Советский офицер, хоть и разделял ее сомнения, все же постарался подбодрить Галю. Мол, во всех армиях мира парламентеры являются неприкосновенными лицами. Таковы во все времена и у всех народов законы войны. Капитан, видимо, рассчитывал на благородство хваленых японских самураев. Но вместо этого услышал через несколько минут громкую ругань, пронзительный предсмертный крик и выстрелы. Японцы обстреляли и парламентеров. Убили двоих и ранили троих красноармейцев.

...Четыре дня советские снаряды и бомбы мешали с землей долговременные укрепления японских милитаристов, четверо суток длился штурм. А, когда развеялся дым и осела поднятая взрывами бетонно-лессовая пыль, гарнизон укрепрайона перестал существовать, если не считать немногочисленных пленных, чудом уцелевших в этом аду.

А капитан Федорченко все пытался найти тело или хотя бы захоронение Галины. Безуспешно.

Однако подвиг девушки остался в памяти народа, за свободу которого она отдала свою жизнь. В 2009 году в городе был открыт в честь «павшей революционерки» памятник. Деньги на него горожане собирали всем миром, а затем обратились к Президенту России Владимиру Путину с просьбой написать эпитафию. Так на ступенчатом цоколе мемориального сооружения появилась надпись со словами Владимира Владимировича: «Наша дружба — это взаимопонимание, доверие, общие ценности и интересы. Мы помним о прошлом и думаем о будущем».

И еще один штрих: в 2013 году в городе Суйфэньхэ открылся музей Галины Дубеевой.

Кстати, в ходе своего журналистского расследования Яснев отыскал родственников Галины, которые проживают сегодня в Уссурийске. Встретился он и с дочерью капитана Федорченко, который всю жизнь тяжко переживал гибель русской девушки...

И вот к какому парадоксальному выводу пришел Юрий Николаевич: в Китае больше знают и чтут русских героев, нежели у нас... Имя Галины Дубеевой на ее исторической Родине практически неизвестно, как и ее подвиг. Ее нет в списках «Бессмертного полка», на сайте «Подвиг народа», в мартирологах «Книги памяти».

Презент для Председателя

Об этом, пользуясь случаем, и беседовал 92-летний подполковник в отставке с министром обороны Российской Федерации Сергеем Шойгу на главной площади Пекина Тяньаньмэнь 3 сентября 2015 года. В тот день в столице Китая проходили масштабные торжества по случаю 70-летия Победы во Второй мировой войне и в войне сопротивления китайского народа японским захватчикам. Приглашение на празднование Яснев получил от правительства КНР и лично от Председателя Китайской народной республики товарища Си Цзиньпина. Вместе с ним такой чести были удостоены генерал армии в отставке Махмуд Ахметович Гиреев, генерал-майор в отставке Тарас Григорьевич Щудло. Ветеранов в поездке сопровождали врач и медицинская сестра. Разместили их в комфортабельных номерах солидной пекинской гостиницы «Гранд Хийята». Для ветеранов Второй мировой, в числе которых были граждане США, Канады, многих азиатских стран, воевавших против милитаристской Японии, Председатель КНР устроил торжественный прием. В ходе его он вручил фронтовикам памятные медали. И был немало удивлен, когда русский отставной подполковник в благодарность снял с себя галстук и, сообщив, что на этом галстуке написаны имена руководителей России и Китая, протянул его в дар... Подарок был благосклонно принят. Зато потом Ясневу вручили сразу несколько галстуков от Си Цзиньпина.

...А пока шли в Пекине торжественные мероприятия, грандиозный военный парад, Юрий Николаевич мысленно переносился в такой же сентябрьский день, но только 70 лет тому назад. И было это в Корее, в городе, тогда именовавшемся Цинампхо неподалеку от ставшей исторической 38-й параллели. Здесь его, военного переводчика, застала весть о том, что на американском линкоре «Миссури» в Токийском заливе подписан 2 сентября акт о капитуляции Японии.

Для Советского Союза эта война длилась чуть более трех недель.

Повестка в… институт

Против Германии ему воевать не пришлось. Не судьба, говорит, хотя и призвали еще весной 1942 года.

Это было тревожное время. Красная армия отступала, и сводки Совинформбюро ежедневно сообщали безрадостные новости об оставленных городах и селах. Летняя кампания впоследствии ознаменуется тем, что немцы займут междуречье Волги и Дона и уже в июле выйдут в предместья Сталинграда. Но все же советское военное командование видело иные перспективы. Потому-то Юрия и группу молодых ребят направили из Новосибирска не на фронт закрывать бреши в обороне, а в недавно созданный военный институт иностранных языков. В военном комиссариате при этом говорили, что в дальнейшем им придется вести диверсионную работу в тылу у немцев.

…До призыва Яснев успел закончить среднюю школу и, даже не имея специального образования, работал одно время учителем в той же самой школе, преподавал физику и математику на курсах шоферов при отделе подготовки кадров комбината № 179 Министерства боеприпасов.

Как и многие молодые люди, мечтал об авиации. Потому и принял решение поступить в Новосибирский авиационный техникум. И так получилось, что по итогам экзаменов был зачислен сразу на третий курс. Вполне логично, что с началом войны Юрий Николаевич переходит на военное авиастроительное предприятие — завод № 155 имени В.П.Чкалова, где выпускали самолеты-истребители ЛАГГ, а затем и знаменитые «Яки». Примечательно, что в Новосибирск в 1941 году был эвакуирован наряду с оборонными предприятиями Московский авиатехнологический институт — МАТИ. И вскоре слесарь-сборщик стал студентом факультета самолетостроения. Естественно, без отрыва от производства. Надо сказать, что при этом парень усиленно занимался немецким языком. С одной стороны, надо было знать язык врага. С другой — немало технической документации, полезных публикаций из зарубежных источников были как раз на немецком.

Поэтому перспективы, которые открывал военный институт иностранных языков, выглядели для молодого человека по крайней мере заманчиво. Но на собеседовании после тестирования базовых знаний ему рекомендовали заняться изучением японского языка.

— Но мы же с немцами воюем! — возразил будущий слушатель.

— Дай срок, — ответили ему, — будет война и с самураями…

Особенности японского национального перевода

В декабре сорок четвертого группу «свежеиспеченных» военных переводчиков направили в распоряжение разведывательного управления Дальневосточного военного округа. Юрия Яснева распределили в 405-й стрелковый полк 258-й стрелковой дивизии, которая впоследствии вольется в 1-й Дальневосточный фронт. Прикомандировали младшего лейтенанта во взвод полковой разведки. В его составе офицер и начал свою боевую карьеру.

— 9 августа 1945 года, — вспоминает ветеран, — наш полк был поднят по тревоге и из Ворошилово-Уссурийска отправлен эшелоном на станцию Краскино. Отсюда после выгрузки из вагонов походные колонны двинулись к границе с Маньчжурией, которая после японской оккупации превратилась в марионеточное государство и именовалась Манчжоу-Го. Предполагалось, что советское вторжение на сопредельную территорию начнется массированным и продолжительным артиллерийским налетом, но вместо него разразился грозовой ливень. И тогда командование внесло коррективы в план наступления. В кромешной тьме, озаряемой лишь вспышками молний, бойцы перешли границу. По сопкам вышли к укрепрайону. Но с японских позиций не раздалось ни одного выстрела. Оказывается, незадолго до этого здесь успешно поработали штурмовые отряды советских пограничных войск. Так что первый бой наш полк принял под городом Муданьцзян. Тогда-то и столкнулись с камикадзе, которые, обвешавшись взрывчаткой и гранатами, бросались на полях гаоляна под советские танки.

Вскоре состоялся и первый допрос, в ходе которого Юрий проверил свои знания. Пленный — молодой, лет девятнадцати, парень держался с достоинством. И на вопрос о численности войск, вооружении, боевых задачах, ответил вопросом: «А вы бы на моем месте стали сообщать врагу такие сведения?»

— Нет, — честно признался переводчик.

— Вот и я не стану. Дайте мне лучше гранату. Не хочу жить в плену…

Впрочем, так поступали далеко не все японские военные. Тем более что ранг допрашиваемых стал возрастать по мере подъема Яснева по ступенькам служебной иерархии. Из полка он был вскоре переведен в дивизию, а потом и в штаб 88-го стрелкового корпуса.

И в который раз мысленно благодарил Юрий своего учителя разговорного японского языка. Им была, между прочим, дочь основателя коммунистической партии Японии Сэн Катоямы, прах которого покоится в Кремлевской стене. Правда, особенность заключалась в том, что ее ученики освоили женскую речь, которая отличается от мужской большей вежливостью, мягкостью формулировок, интонацией, присутствуют и иные лингвистические особенности. Иногда из-за этого случались курьезные ситуации, а иногда именно вежливое обращение позволяло достичь желаемого результата.

— Пожалуй, — признается Яснев, — наиболее сложными оказались переводы бытового плана. Нас ведь ориентировали на военную тематику, а тут генерал-лейтенант как-то просит меня узнать, где можно принять душ. Как будет «танк» по-японски, я знаю, как «самолет», «орудие»… А «душ» — нет. И тогда включилась смекалка. Нашел хозяина гостиницы и попросил его показать мне свое хозяйство. Таким образом, добрались и до ванной комнаты.

…Меж тем события на Дальнем Востоке развивались стремительно.

— Собственно, — говорит Юрий Николаевич, — вся кампания длилась в общей сложности 24 дня, а боевые действия — не более 12. Эта операция до сих пор изучается в военных академиях многих стран мира, как блестящая по замыслу и исполнению. Хваленая Квантунская императорская армия, насчитывающая в своих рядах более миллиона солдат, прекратила свое существование, а вместе с ней для Японии стало невозможным и бессмысленным дальнейшее продолжение войны. Император подписал указ о капитуляции.

Кстати, мы даже не знали в то время, что американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Примечателен и тот факт, что 15 августа, протестуя против намерения императора закончить войну, большая группа японских офицеров публично провела обряд харакири. Они считали, что сопротивление может быть продолжено и после ядерных бомбардировок.

С лейкой и блокнотом

После войны Яснев служил в Северной Корее до февраля 1946 года, пока не был отозван в Москву, где получил направление в ТуркВО. На новом месте решил продолжить свое образование и поступил в Среднеазиатский государственный университет на исторический факультет. Уже за первые полгода он экстерном сдал экзамены и зачеты за половину курса всего обучения. Еще через полгода рассчитывал выйти на защиту диплома. Однако, как говорят в армии, мы предполагаем, а военное начальство располагает. А располагало оно следующими соображениями: или офицер получает специфическое военное образование, или оставляет армию и учится в гражданском вузе. И вновь кавалер ордена Красной Звезды капитан Яснев сдает вступительные экзамены. На этот раз — в Военно-политическую академию им. В.И. Ленина на факультет журналистики. Выбор этот не был случаен. Еще в юные годы Юрий Николаевич писал стихи, редактировал школьную стенную газету, публиковал заметки и репортажи в районной и городской газетах. «Грешил» понемногу творчеством и на военной службе. Так что и в этой ипостаси не был он невежей.

В 1953 году, когда он уже ожидал распределения, последовало довольно лестное предложение о продолжении образования в этой же академии в адъюнктуре на международной кафедре. Однако приступить к занятиям не успел. В международном отделе ЦК ВКП(б) сделали ему предложение, от которого невозможно было отказаться по многим причинам. И партийная дисциплина при этом играла не последнюю роль. Офицеру было рекомендовано вступить в должность литературного сотрудника англоязычного издания газеты «За прочный мир, за народную демократию!». Выходила она в Бухаресте на более чем 20 языках и являлась органом коммунистических и рабочих партий.

В 1956 году герой нашего рассказа был назначен уже заместителем редактора отдела международной жизни военной газеты «Советская авиация». Во времена хрущевской оттепели, когда начали масштабное сокращение вооруженных сил, под секвестирование попала и эта газета. Будучи членом ликвидационной комиссии, Юрий Николаевич занимался трудоустройством сотрудников и обратился в отдел кадров главной советской газеты «Правда». И выяснилось, что редакции ее требуются линотиписты, корректоры, технические и творческие работники — в том числе журналисты-международники.

Сам-то Яснев в принципе уже определился, нашел для себя место в журнале «Коммунист вооруженных сил» и был немало удивлен, когда в час ночи ему позвонил главный редактор «Правды» Павел Алексеевич Сатюков и пригласил на беседу.

— Трудно тебе будет в Индонезии, — огорошил он с порога, — после Ольги Чечеткиной. Она на короткой ноге с президентом и авторитетом пользуется большим, чем даже посол Советского Союза…

— Извините, Павел Алексеевич, но я туда как-то и не собираюсь, — ответил главреду Яснев.

— ?!...

На том и закончился разговор. В Индонезию Юрий Николаевич не поехал. Но редактор отдела стран Азии и Африки Виктор Маевский, тем не менее, на должность своего заместителя его пригласил. В должности утверждали на заседании редакционной коллегии вместе с Василием Парфеновым и Борисом Дубровиным, коллегами из «Советской авиации». Так, в 1960 году и связал он свою судьбу с газетой «Правда». И связь эта сохраняется и сегодня.

Приглашение с запретом

В качестве ее специального корреспондента побывал в творческих командировках в Египте, Сирии, Ливане, Ираке, Камбодже, Мали. А в 1962 году становится первым собкором «Правды» в Австралии, Новой Зеландии и странах Юга Тихого океана. Тут надо сказать, что «гостеприимная» Австралия полтора года тянула с визой для журналиста, а когда и выдала, то всего лишь на полгода. А это значит, что каждые шесть месяцев визу надо было продлевать. В течение шести лет, которые работал он в этом регионе, никаких послаблений не последовало. Более того, случались и необъяснимые с точки зрения здравого смысла коллизии. Однажды аккредитованные при парламенте Австралии журналисты получили приглашение посетить Новую Гвинею. Организатором поездки выступило министерство иностранных дел. Согласно существующей тогда практике, советские журналисты, выезжая за пределы «черты оседлости» — в данном случае в пределах 35 километров от Канберры, — должны не только поставить в известность об этом МИД, но и получить соответствующее разрешение. Причем заявитель должен указать точный маршрут следования, места остановок, ночевок, сообщить названия отелей и мотелей …

Австралийский МИД, по сути организовавший эту поездку и пригласивший в нее, разрешение на это путешествие для советского корреспондента выдать отказался. Журналистское сообщество возмутилось. Дело дошло до того, что лейбористская партия по этому вопиющему случаю сделала в парламент гневный запрос. Сиднейское же телевидение пригласило Яснева для участия в популярной программе известного телеведущего Боба Сандерса «Народ». В ходе беседы Боб наивно поинтересовался: «Да так ли нужна вам эта Новая Гвинея? Зачем вы хотите туда поехать?»

— Очень хотелось бы посетить места, — отвечал интервьюируемый, — где побывал легендарный русский ученый и исследователь Николай Миклухо-Маклай.

А далее журналист рассказал, что память об этом ученом в СССР бережно сохраняют, есть даже институт, названный его именем. О Миклухо-Маклае сняты художественный и документальные фильмы, написаны тома исследований, повести и романы.

Тут же выяснилось, что на Сиднейском телевидении работает внук русского ученого — Пол Маклай.

После этой передачи русский журналист Яснев приобрел немалую популярность. То и дело ему стали приходить приглашения с просьбой посетить различные города Австралии, участвовать во встречах и форумах. Одна из мельбурнских церквей, например, просила выступить его перед прихожанами и рассказать о Советском Союзе, о позиции СССР в отношении войны во Вьетнаме. Тема эта для австралийцев была в то время очень популярна. Ведь вместе с янки бесславно воевала против Северного Вьетнама и армия зеленого континента…

Совершенно неожиданно пришло приглашение от правительства Малайзии. Дело осложнялось тем пикантным обстоятельством, что на тот момент с этой страной у СССР не было еще налажено дипломатических отношений. К тому же этот регион территориально находился вне компетенции Австралийского корпункта. После согласования с редакцией и министерством иностранных дел Советского Союза Яснев отправился в свою первую командировку в Малайзию.

Непросто шло и утверждение интервью с премьер-министром Сингапура Ли Кван Ю, которого советская пропаганда именовала не иначе как диктатором. Тем не менее эта встреча состоялась, и читатели «Правды» имели возможность узнать о человеке, который смог из нищей, отсталой, безграмотной страны сделать процветающее, одно из богатейших в мире государство, где, по словам Яснева, каждый третий житель — миллионер.

Пропагандистский коктейль

— Кстати, о пропаганде интересный случай вспомнился, — лукаво улыбается Юрий Николаевич. — Как уже упоминал, официальные австралийские власти не очень-то жаловали советских журналистов. А мне не повезло еще и тем, что, соблазнившись на удивительно низкую арендную плату, снял в Канберре квартиру, которая, как оказалось, числилась «нехорошей» и была известна тем, что в ней проживал сотрудник посольства, выдворенный из страны по подозрению в шпионаже. Местные полагали, что я — его преемник.

И вот однажды в городской газете вышла статья «Два человека из России», главными героями которой были ваш покорный слуга и корреспондент ТАСС. Автор рассуждал о наших характерах, особенностях, журналистских способностях и делал неожиданный вывод: или один из этих двух русских, или оба сразу являются агентами КГБ. Шпионы, мол…

Мой коллега из телеграфного агентства отреагировал довольно странно. Он написал пространное опровержение и потребовал его опубликовать. Газетчики так и поступили, но дали к этому материалу небольшой комментарий. Смысл его сводился к тому, что господин Хмара имеет все данные, чтобы быть журналистом, за исключением одного – чувства юмора.

Что ж, мне пришлось пойти другим путем. В парламентском пресс-центре на галерее поместил объявление под заголовком «Только для смелых». Текст его гласил примерно следующее: «В штаб-квартире известного вам агента КГБ Яснева состоится полукоктейль и полупресс-конференция. Вместо промывки мозгов промываться будут только желудки».

Надо сказать, что в Австралии набралось довольно внушительное число моих коллег-журналистов, рискнувших отправиться на коктейль в «штаб-квартиру агента КГБ».

Подготовился к приему гостей и Яснев. Первым делом он позаботился о запасах легендарного национального напитка. А кроме того, в посольстве испросил ленты фильмов «Пес Барбос и необычайный кросс», «Таксист едет по Москве».

Открывая импровизированный брифинг, Юрий Николаевич поблагодарил коллег за то, что они приняли его приглашение, и произнес короткий спич о том, что в Советском Союзе считают прессу важнейшим инструментом агитации и пропаганды. Так что, господа, заключил он, не могу обойтись без агитации и сейчас. И потому предлагаю посмотреть короткометражный пропагандистский фильм.

Фильм гостям очень понравился. Вспомнили, что у известного австралийского писателя Генри Лоусона есть рассказ со схожим сюжетом. От журналистов последовали предложения продолжить советскую пропаганду.

— О кей! — ответил хлебосольный хозяин и включил другую ленту.

По общему мнению, вечеринка с коктейлями и пропагандой удалась. А у Юрия с той поры среди журналистской братии появились добрые друзья. Причем не только в Канберре, Мельбурне и Сиднее, но и по всему континенту. Что немало помогало в его собкоровской работе.


Чтоб не ржавело журналистское перо

Через шесть лет Яснев покинул Австралию. Редакция газеты направила его своим собственным корреспондентом в страны Бенилюкса – Бельгию, Нидерланды и Люксембург. Впрочем, подробности и перипетии его работы можно будет узнать из готовящейся им книги «Под крышей «Правды».

В июле семьдесят девятого года Яснева волею партийного руководства направляют на работу в международный журнал «Проблемы мира и социализма», редакция которого находилась в Праге. Здесь ему был предложен пост заведующего отделом критики и библиографии. Несмотря на то, что новая должность имела «кабинетное» звучание, зарубежные командировки и здесь стали обыденным делом. Одна из последних была в Афганистан. А всего за годы своей профессиональной деятельности журналист-международник посетил около 50 стран мира.

В 1990 году коллеги проводили Юрия Николаевича на заслуженный отдых. Вернее, он сам на этом настоял. Пора, мол, и честь знать. Ведь скоро семь десятков исполнится. К тому же более полувека трудового стажа наработал, награжден тремя орденами, более чем 20 медалями, не считая почетных грамот, дипломов, благодарностей.

Вот только полноценного отдыха у заслуженного работника культуры РСФСР все как-то не получается. Дело в том, что Юрий Николаевич довольно плотно и серьезно занимается общественной деятельностью. Его, например, избрали членом международной комиссии Московского комитета ветеранов войны и Центрального совета правления общества российско-китайской дружбы. И по этой линии он не раз посещал Китайскую народную республику. В частности, вместе с правительственной делегацией нашей страны посетил в 2010 году Порт-Артур. Совсем недавно, как мы уже выше упоминали, вернулся из Пекина.

Отдельно стоит сказать о том, что Яснев вот уже 20 лет возглавляет организацию журналистов-фронтовиков Объединенного совета ветеранов Союза журналистов России. Является членом комиссии по международным связям МКВВ и членом редколлегии десятитомника «Живая память». Он до сих пор сотрудничает с «Правдой» (только за прошлый год написал туда 13 материалов). И успокаиваться на этом, как нетрудно понять, не собирается. В эти дни он занят вычитыванием гранок очерка о русской девушке из Китая, но уже планирует продолжение начатого журналистского расследования. Очень уж много новых вопросов и не всегда совпадающих деталей возникло. А кроме того, хочется увековечить память о девушке Гале на ее исторической родине, в России.

Одним словом, мэтр советской и российской журналистики продолжает излучать новые идеи и темы. А значит, по-прежнему остается в строю солдат Слова.

Александр Лёвин

Если вы нашли ошибку: выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Сообщение об ошибке

Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
*
CAPTCHA Обновить код
Play CAPTCHA Audio

Версия для печати